Лет тридцать тому назад брат
моего отца Николай Васильевич. Решетень бросил хлебопашествовать в
ОПХ "Солянское" Рыбинского района и уехал со своей многочисленной
семьей в таежный Богучанский район, в леспромхозовский поселок
Такучет, устроившись там на работу лесником.
   Почти каждый год дядька приезжал проведать родню, привозил
добытых в тайге соболей, вяленую сохатину и хорошую рыбу. Часами
он рассказывал моему отцу не столько о работе, сколько о
добычливой охоте или рыбалке. Мы слушали с нескрываемой завистью
и, честно говоря, далеко не всегда верили родственнику, зная по
своему опыту, что больше, чем на охоте и рыбалке, не врут нигде.
Дядька очень обижался на такое недоверие и настойчиво звал нас в
гости к себе в таежный поселок.
   Так получилось, что в Такучет я впервые попал уже после смерти
отца. Было это пятнадцать лет назад. По зимнику в январе 1987
года нам удалось на легковушке добраться через ледовые переправы
Бирюсы и Чуны в Такучет. За два проведенных в гостях дня,
конечно, сходить в тайгу на зверя или соболя не удалось. Впрочем,
как и половить в Чуне хариусов на ручейника. Но этого времени
оказалось достаточно, чтобы воочию убедиться - родственникам в
Такучете живется очень даже неплохо. Хотя дядька получал за
лесничество меньше двухсот рублей в месяц, его дом был полной
чашей, на берегу Чуны стояла дюралевая "казанка" с двумя мощными
лодочными моторами "Вихрь", в гараже мотоцикл с коляской, а на
каждого из семи детей на сберкнижке лежало по тысяче рублей. Так
богучанская тайга щедро одаривала опытного промысловика за
охотничье умение.
   Впрочем, в те времена далеко не все жители леспромхозовского
поселка увлекались таежным промыслом. Большинство местных мужиков
хорошие деньги зарабатывало в Такучетском леспромхозе, ведь
знаменитую на весь мир ангарскую сосну заготавливали именно в
этих местах. А Господь Бог действительно не поскупился на это
чудо природы: ровные, как по линеечке, стволы сосен, казалось,
буравили само небо. Такой лес ценился во всем мире, и в
Богучанском районе рубили его стахановскими темпами: за год
сплавлялось по Ангаре и вывозилось по железной дороге
Красноярск-Карабула до пяти миллионов кубометров деловой и
переработанной древесины.
   Соответственно и получали лесорубы очень большие даже по тем
временам деньги - до 1200 рублей в месяц во время массовой
заготовки.
   В гигантских масштабах вырубки мы убедились тогда сами: по
зимнику нам то и дело попадались груженые лесовозы, а по берегам
Бирюсы и Чуны стояли десятки штабелей с лесом, подготовленным к
сплаву. Характерно, что заработанные в тайге деньги лесорубам
было где и на что тратить. В магазинах Такучета пирамидами
высились самые деликатесные консервы, но больше всего наших жен
поразили разнообразные меха, которые можно было купить здесь без
очереди и блата. А если у такучетцев появлялось желание потратить
денежки в другом месте, ухоженные дороги, состоявшие в то время
на балансе тех же лесорубов, приводили их в соседние Осиновый мыс
и Чунояр, где товаров было еще больше. В общем, уезжали мы из
Такучета с грустью и белой завистью.
   Оказалось, что зря. Буквально через несколько лет перестройка
перешла в радикальные экономические реформы, и вал новых веяний
вскоре докатился до этой таежной глубинки. И хотя реформы в
основе своей подразумевают несомненное улучшение жизни, в
Такучете, как и во всей стране, все получилось с точностью до
наоборот. После запрета сплавлять лес по Бирюсе и Чуне, не будучи
готовым к массовой лесовозной вывозке, уже к середине 90-х годов
обанкротился преуспевавший прежде Такучетский леспромхоз. Без
работы и средств к существованию сразу оказались сотни семей. У
многих не было навыков к таежному промыслу, да и тайга к тому
времени уже была давно распределена между опытными охотниками, и
живности в ней заметно поубавилось, поэтому люди стали массово
уезжать из этих благодатных мест. За несколько лет поселок
обезлюдел буквально на треть.
   Мой дядька Николай не уехал, но и перестал приезжать в гости.
Мы окольными путями узнавали, что он давно на пенсии, три года
назад отпраздновал свое 70-летие, но в тайгу еще ходит. Правда,
уже больше надеется не на себя, а на сына Павла, который вырос
под стать отцу настоящим промысловиком. Наверное, встреча с
близкими родственниками состоялась бы не скоро, да, на наше
счастье, в минувшем году дорожники фирмы "Илан" вместе с
мостоотрядом N 7 за считанные месяцы построили дорогу от Абана до
Богучан и переправы через Бирюсу и Чуну. Поэтому райцентр на
Ангаре стал не просто ближе, но и доступен всем, у кого есть даже
легковой транспорт. А от поселка Чунояр, что стоит на новой
трассе, до Такучета почти на полторы сотни километров ближе. Так
родилась идея пятнадцать лет спустя снова побывать в таежном
поселке.
   Время для поездки выбрали вроде бы удачное: конец марта.
Правда, у нас, в центральных районах края, нынешней весной к
этому времени на дорогах появились большие лужи. Но Богучанский
район граничит с Эвенкией, и мы надеялись, что до этих северных
мест весна еще не дошла. В начале пути так и было. До Абана на
"Жигулях" по хорошему асфальту докатили буквально с ветерком.
   Дорога до Хандальска, что стоит на Бирюсе неподалеку от нового
моста через эту песенную красавицу-реку, тоже была похожа на
зимник. А вот дальше путь оказался труднее. За Хандальском стали
попадаться участки, которые спрямляют дорожники "Илана". И хотя
мощная техника буквально утюжит новую насыпь, на солнце местами
она превращается в красное грязное мессиво.
   Но оказалось, что это еще цветочки. Когда от Чунояра свернули
на Осиновый мыс, чтобы добраться до Такучета, ехать пришлось по
"стиральной доске", заполненной грязной водой. А от Осинового
мыса до Такучета, похоже, ее давным-давно не грейдировали, и в
снежном накате появилась глубокая колея. Благо снег здесь до сих
пор ослепительно белый и потому не тает на солнце, иначе
легковушка бесповоротно застряла бы в этом снежном крошеве на
первом километре. Но мы доехали.
   Такучет встретил разбитыми снежными дорогами и каким-то
странным безлюдьем. Нам нужно было спросить дом, где живет
Николай Васильевич Решетень, но удалось сделать это не сразу,
столь редки были прохожие. Позже выяснилось, что мужская часть
трудоспособного населения поселка работает вахтовым методом в
самых разных местах района и края. Многие в фирме "Илан", которая
строит дорогу не только на Богучаны, но и в южные районы края
через Манский район. В поселке на это время остаются только
старики, женщины и дети. А в сырую и промозглую погоду они
предпочитают сидеть у телевизоров. Дома оказался и дядька
Николай. Несмотря на свои 72 года выглядел он так, словно мы
оказались у него в гостях 15 лет назад. Вот что значит единение с
природой и курортный климат здешних мест!
   А вот сам поселок постарел заметно. То и дело мы встречали
дома с заколоченными окнами, а то и разобранные до фундамента. А
попадавшиеся по пути прохожие были в основном старики и дети. В
первом же магазине полки оказались совершенно пустыми. Как
выяснилось, принадлежит он правопреемнице Такучетского
леспромхоза - Такучетской передвижной мехколонне. В магазине
рабочих отоваривают под запись хлебом. Правда, в соседнем
магазине торговля шла бойчее, да и выбор товаров здесь был
неплох, но былого изобилия, увы, не было. Скорее всего, потому,
что главными покупателями в Такучете стали пенсионеры. Но на
1500-2000 рублей тоже не пошикуешь.
   Не случайно основными газетами, как сообщили на почте, давно
стали "Красноярский рабочий" и местные районки "Импульс" и
"Ангарская правда", которые выписывают в поселке по три десятка
каждую.
   Конечно, маловато, но что поделаешь - и денег у людей стало
меньше, и газетные новости в Такучет стали приходить с большим
опозданием, ведь почту привозят только три раза в неделю. С этим
такучетцы уже смирились, а вот на автобусное сообщение жалуются.
В марте из-за поломки автобуса было невозможно добраться даже до
Чунояра. Раньше здорово выручали "вахтовки" лесорубов, но сейчас
приходится долго ждать оказии. Да и не каждому по карману
заплатить частнику за проезд по здешним разбитым дорогам.
   Правда, в конце минувшего года здесь справедливо ожидали, что
главными такучетскими "богатеями" станут работники бюджетной
сферы, ведь врачам и учителям заработную плату на бумаге
поднимали почти вдвое. На деле в марте, накануне Международного
женского дня, в местной амбулатории медикам выплатили от 150 до
500 рублей, а в средней школе учителям и техперсоналу от 180 до
1200. И больше пока не обещают, поскольку своих денег в районном
бюджете хватает лишь на треть расходов, а из края идут сущие
подачки.
   Медики амбулатории, прося не называть фамилий, жаловались и на
нищенскую зарплату, и на убогость своего больничного учреждения,
где единственная "скорая" давно стоит на ремонте и нет хороших
лекарств, чтобы лечить земляков. При этом выяснилось, что это для
приезжих Такучет кажется курортом, а на деле здесь люди умирают
от сердечно-сосудистых заболеваний, рака и многих других
болезней. И, конечно, от беспробудного пьянства. Только накануне
нашего приезда увезли на кладбище 50-летнего здорового мужика. С
8 марта пил он, как говорится, по-черному, и сердце не выдержало
смертельной дозы алкоголя. Будь "скорая" на ходу, считают медики,
его можно было спасти, но когда нашли машину, помощь врачей уже
не понадобилась. И таких кандидатов в потусторонний мир в
Такучете, увы, сегодня немало. Пьют "технарь" (заразу привозят и
в эту таежную глушь) от безысходности, с тоски и просто от
потребности. А вот рожают мало. На тысячное население поселка
лишь три женщины находятся сейчас в "интересном" положении.
   Десять лет назад, когда нынешний глава Богучанского района, а
в ту пору директор объединения "Карабулалес" Геннадий Васильевич
Локутов начал строить на деньги лесорубов в Такучете трехэтажную
кирпичную школу, детей рожали много и охотно. Только у моего дяди
Николая и его жены Марии с тех времен аж восемь внуков.
Многодетные семьи были тогда не редкость. Потому и школу
размахнулись строить на полтысячи учеников. А когда в 2000 году
все-таки построили, на школьный звонок собралось не более
двухсот.
   Но директор школы Альфия Шамсуловна Фазулова на строителей не
в обиде: в просторном здании, больше похожем на дворец, нашлось
место не только классным комнатам, но и мастерским, большому
спортивному залу и даже школьному музею. Здесь созданы все
условия для гармоничного развития детей. Другое дело, что,
закончив родную альма-матер, такучетские выпускники, как правило,
стараются уехать из родного села в поисках лучшей жизни и доли.
Получив в Красноярске даже высшее образование, они готовы
торговать на базаре, но не возвращаются на малую родину, где нет
работы, нет перспективы, где их заслуженные деды-пенсионеры, живя
среди тайги, вынуждены на санках заготавливать себе дрова на
длинную северную зиму, где по последнему распоряжению главы
района надо платить за каждый собранный гриб и сорванную ягодку,
сломанную веточку и заготовленную травинку.
   Вот и мой дядя Николай на словах уже готов уехать из этих
некогда благословенных мест, ставших в одночасье таежной глушью.
Но душа бывалого таежника так прикипела к красавице Чуне, к
лесным урочищам, что разрывается от мысли, что когда-нибудь такое
решение придется принять. Сдерживает пока одна надежда: дорога на
Богучаны, прошедшая в пятидесяти километрах от Такучета, может
вдохнуть в умирающий поселок новую жизнь. Тем более что
знаменитой ангарской сосны в округе рубить не перерубить.

 Александра Григорьевна Жукова из села Алтан
Шушенского района ныне пенсионерка, а лет 15 назад, во времена
так называемого застоя, кем только не была, где только не
состояла: известная всему краю доярка, кавалер двух орденов
Ленина, ордена Трудового Красного Знамени, Герой
Социалистического Труда, делегат XXVI съезда КПСС, бессменный
член бюро райкома партии, депутат крайсовета пяти созывов подряд.
И при всем при этом коммунистка оставалась православной
христианкой, причем ни от кого не пряталась, веровала открыто, в
красном углу ее горницы на всеобщем обозрении десятки лет горели
золотом оклады старинных икон.
   - Как же такое могло быть в ту пору, Александра Григорьевна?
Депутат, член партии, орденоносец, и на тебе...
   - Вот так и было. Как в Алтан переехали с мужем в 1963 году,
так образа и повесила. И доселе не снимаю. У меня в гостях все
первые райкомовские секретари перебывали: Мухопад, Мельников,
Сергиенко, Рогило, из Москвы начальники разные наведывались. Все
все видели и знали. В курсе были и первые лица края - Павел
Стефанович Федирко, Леонид Георгиевич Сизов. Иконы мне от мамы
покойной в наследство достались. Когда она умирала, мне, девчонке
14 лет, их завещала, и до конца дней своих буду свято блюсти тот
завет. Библия мамина тоже у меня хранится, молитвы, какие
положено, наизусть читаю.
   Меня когда в партию принимали, на собрании многие говорили:
зайдите к ней в избу, поглядите, что там творится. Отвечала: не
хотите, не принимайте, я не просилась, сами уговорили вступать.
Приняли все-таки...
   - Неужели искренне веровали?
   - И верую. А как иначе? Я и сыновей своих маленьких возила в
минусинскую церковь крестить, и с мужем, Николаем, там венчалась,
о чем первого секретаря, Алексея Андреевича Мухопада, заранее
предупредила. Правда, трусила немного, не без того, но собралась
с духом и выложила.
   - И что он?
   - А что он? Ничего. Особенно не возражал. Так, пожурил
немного. Какой, дескать, спрос с малограмотной доярки? У нас
раньше как практиковалось: кого из коммунистов в храме увидят,
сразу в районной газете пропишут - такой он, мол, сякой,
несознательный. Я первому так прямо и сказала: если совесть
позволит опозорить меня в печати, что ж, позорьте. Обошлось.
Правда, я и сама женщина не болтливая, на людях об этом не
распространялась. Семья знала, и ладно.
   - За что ж вам послабление было такое? Хотя понимаю: знатная
доярка, Герой труда и прочее, прочее...
   - А пусть бы и так, что в том плохого? За труд мой, наверное,
делали исключение. В совхозе нашем 33 года отработала, уже на
пенсии была, а все на ферму бегала. Когда же окончательный расчет
взяла, ко мне доярки не раз приходили, просили вернуться, помочь
им. А общий трудовой стаж у меня под полвека тянет и все с
коровами. У нас в семье семь детей росло, все высшее образование
получили, должности разные неплохие занимали, я одна как
семилетку окончила, так на ферму и пошла. Это сейчас легко
говорить, а, помнится, в 1966-м молокопроводов еще не было, коров
вручную доили. У меня в гурте было от 15 до 18 буренок, так вот,
надоишь в бачок, перельешь в ведро и несешь до фляги. И так
трижды на дню. Сами доярки и подкормку косили, и корма разносили,
и вообще делали многое вручную, чего сейчас не делают или делать
не хотят.
   - И сколько таким образом надаивали от коровы?
   - Много, сегодня редко где по стольку доят даже с помощью
аппаратуры разной. У меня вручную от каждой симменталки за год
3600-3700 килограммов выходило, а как молокопровод установили, в
среднем 5100-5200 получалось ежегодно от буренок черно-пестрой
породы.
   - Может, вам какие-то специальные условия создавали...
   - Кто кому создавал? Руки вот эти создавали, больше некому.
Это ж все завистники придумывали, лентяи закоренелые языками
чесали, злобствовали. Но, знаете, отчасти действовало на
начальство, комиссии разные проверочные приезжали из района, из
края. То ночью вдруг нагрянут, то среди дня. Все проверяли, не
мухлюю ли, не врет ли счетчик. Сами с ведрами бегали, замеряли.
Ни разу ни в чем не уличили. Да и в чем уличать-то, когда и без
того ясно, что коровок любить надо, а молочко у буренки на языке,
как покормишь, столько и получишь. Истина простая, чтобы дойти до
нее, не нужно быть большим умником.
   - И тем не менее даже три тысячи на корову сегодня преподносят
чуть ли не как рекорд...
   - Это еще туда-сюда. А вот когда в день по два литра
надаивают... Мы скотинку всегда досыта потчевали, рацион
максимально разнообразили. Все в ход шло: картофель, корнеплоды,
комбикорм, сено. А сейчас в большинстве хозяйств кормовая база -
хуже не придумаешь. Откуда молоку-то взяться? Мы сроду не
допускали, чтобы коровки голодными стояли, из кожи вон лезли,
стараясь каждую накормить до отвала. А сейчас?
   Всем все до лампочки, только и смотрят, где что украсть. Но с
другой стороны, как не воровать, когда денег не платят? Вон у нас
в бывшем моем совхозе-техникуме имени Ленина и Крупской зарплату
пять лет не дают, хлебом отоваривают по цене, превышающей
магазинную. Напрочь отсутствуют любые стимулы добросовестно
работать. В наше время не так было. Зарплата у доярок -
регулярно, ежеквартально премии, тринадцатая зарплата. Телят
давали бесплатно. Скажем, получила я от 50 своих коров 52
теленка, одного мне отписывали. Насовсем. Ни о каком воровстве
речи не было. Комбикорм запру в кладовке, сама ни грамма не
возьму и другим не дам, кто бы ни попросил. Теперь все напропалую
расхищают, да и кто задаром станет честно вкалывать? Никто.
   Расповадили людей, расхолодили, разленили. Кругом волынят,
пьют напропалую.
   - В ваше время разве не пили?
   - Пили, но не так. Сама бригадирствовала, бывало, женщины
соберутся, такую нахлобучку пьянице-скотнику устроят, мало не
покажется. Вдобавок еще и премиальных лишат. Или на профсоюзном
комитете проработают. Сильно действовало.
   - Вы, говорят, тоже строгой начальницей были, спуску никому не
давали, за словом в карман не лезли. Случалось, и выражались
крепко. Перед Господом не совестно было?
   - Не надо путать Божий дар с яичницей. Да, был грех, порой так
загибала в сердцах, что мужики краснели, о доярках и говорить
нечего. Но Бога всуе никогда не поминала, не гневила. А нынче
хоть заругайся, толку никакого. Самое печальное, что молодежь от
ферм отвадили, не заставишь ее за гроши навоз месить. В
результате традиции исчезают, старым дояркам опыт передавать
некому уже. О чем толковать, если в нашем Алтане от бывшего
совхозного отделения ничего не осталось, ни машинного двора, ни
фермы.
   - А люди чем заняты?
   - Да кто чем. Кого на центральную усадьбу в Ильичево работать
возят, кто подсобным хозяйством живет, огородом.
   - Вы сами как живете?
   - Тоже личным хозяйством да на мою и мужнину пенсию. Двух
коровок еще держим, сметану перекупщикам заезжим продаем, масло
для себя бьем - Николай маслобоечку домашнюю смастерил. Сенокос
подходит, сыновья, Иван с Виктором, невестки с внуками помогать
приезжают. Пока здоровье позволяет, выкручиваемся.
   - Наверное, и пенсия у вас соответствует вашим трудовым
заслугам...
   - Вот чего не знаю, того не знаю. Получаю две тысячи рублей.
Кто говорит, маловато, поезжай в район, хлопочи о прибавке. Но я
не езжу и никогда не ездила просить за себя. За других не раз
бывало, а за себя... Раньше ведь трудно было мотоцикл купить или
ковер, люди ко мне за подмогой шли. Не скрою, пользовалась
авторитетом, данными мне полномочиями депутата райсовета,
крайсовета. Заявления писала, требовала, кулаком по столу
стучала, с самым высоким начальством на повышенных тонах
общалась.
   Но как лично меня что касалось, пуще всего боялась, чтобы люди
чего лишнего не сказали, не осудили почем зря. Думала, лучше с
голоду помру, чем возьму что-нибудь для себя. Даже покупки
крупные делали с мужем так: приедет брат из Тувы, садимся к нему
в машину и в Кызыл, подальше от греха. Там снабжение в то время
московское было, в магазинах полно всякой всячины.
   Приобретали строго на свои кровно заработанные, скопленные
годами. Без разных там блатов и талонов.
   А что до пенсии... Вон знакомая моя, Вера Константиновна
Беляцкая, полный кавалер орденов Трудовой Славы, еще меньше моего
имеет. Значит, и мне больше не полагается.
   - Ну хоть какую-то, пусть моральную поддержку от местных
властей получаете?
   - На день работников сельского хозяйства в Шушенское
приглашают. Добром вспоминают, чествуют. В исторический
музей-заповедник награды, значки, дипломы, грамоты свои отдала,
когда попросили. На праздники у нас в Алтане тоже зовут, но я
редко хожу. Там без самогона никуда, а мне это неинтересно, я
ведь родом из непьющей семьи, у нас с Николаем к спиртному тоже
отношение отрицательное.
   - Но ведь русский человек не может без праздников...
   А они у меня есть. Христианские. Именины в день святой
Александры-великомученицы. Дни рождения родных и близких,
семейные торжества. Разве мало?

 В Новоселовском районе произошло столкновение автомобиля с
мотоциклом, в результате которого погибли двое подростков.
   По сообщению пресс-службы управления ГИБДД ГУВД края, дорожное
ЧП случилось на проселочной дороге между селом Легостаево и
деревней Увалы. 14-летний Петр, взяв отцовский мотоцикл, решил
покататься вместе со своим сверстником.
   Время было позднее, 11 часов вечера. на проселочной дороге
мотоцикл столкнулся с автомобилем "Жигули". Со слов водителя, все
произошло неожиданно и мгновенно. Спускаясь под гору, он увидел
свет фар и свернул вправо, мотоцикл тоже свернул вправо, он -
влево, и приближающийся мотоцикл повторил тот же маневр. Далее
последовал лобовой удар.